Две недели назад прочитал «Заххок» Владимира Медведева. Рассказывать о книге следовало по горячим следам. Но слова не складывались. Предложения разлетались, так и не добравшись до ударов по клавиатуре и заключительного стука по точке.

Этот роман не опишешь впопыхах. Текст превращает в одного из многочисленных рассказчиков его истории — деревенского таджикского паренька, кумекающего неумелые фразы. И раз уж я сходу окунул вас в специфику произведения, давайте отмотаем пленку на полоборота назад.

Беспокойное прошлое

«Заххок» — псевдоисторическая проза о гражданской войне в Таджикистане. Реальность в нем спрессована до плотности, поддерживающей динамику событий. Поворотные моменты сведены вместе. Где-то проигонированы месяцы, а где-то — локации.

Злиться автора за недостоверность бесполезно: история напрочь оторвана от мира и не устраивает скачек по картам и календарям. Произведению Медведева хватает нескольких горных аулов, одного большого пастбища да парочки ущелий, чтобы забаррикадировать вам выход из книги.

Ощущение, что ты попал в ловушку — не из приятных. Литературный капкан тем более тягостен. Любую книгу можно закрыть, поставить на полку, выбросить. А сейчас — удалить или скрыть из электронной библиотеки. Способов возмездия множество и читая «Заххок», нет-нет, да и хочется их воплотить.

Текст очень неровный. Это полифоническая история, у которой семь голосов: от русских подростков Андрея и Зарины, до их таджикских родственников, суфийского мудреца и бывшего советского офицера Даврона. Они показывают этот мир не как бегуны, передающие друг другу эстафетную палочку повествования, а в произвольном порядке.

Хронология скачет, намеренно опуская часть сюжетных твистов — о них читатель узнает постфактум. Медведев сохраняет национальный колорит, не стесняется незнакомых слов, мучает бесконечными мыслительными изощрениями. Его восточные герои не просто принимают решения, а сопоставляют их со сложной системой координат: она опирается на религиозные, традиционные и социальные установки, а также диктат непростой современности.

Традиция против реальности

Начало девяностых — бурное время, которое сломало хребет этому брошенному империей месту. Таджикистан, оставшийся без советской власти, увяз в собственной неопределенности и расцвел бандитскими группировками. Они делят право контролировать наркоторговлю, а попутно играют в квази-государства. Галина Юзефович назвала это произведение пост-колониальным романом. Это справедливая оценка: но отстраненная и существующая только в нашей реальности. Можно описать схватку зверей социальным конфликтом и борьбой за лидерскую позицию. На деле это останется кровавой дракой и попади вы в такую, иных слов не найдете.

В отношении «Заххока», как видите, слова вообще не находятся. Окей, я расскажу вам, чем все начинается. Русская женщина Вера и двое её подростков детей узнают о смерти своего мужа и отца, местного врача. Его точно убили, но смутные тени правоохранительной системы расследовать дело не станут. За телом приезжают родственники погибшего и, забрав прибитую горем троицу, увозят их в отдаленный горный аул — подальше от неизбежной расправы. Кажется, в безопасность. На деле, в открытую змеиную пасть.

После экспозиции вряд ли станет понятно, что в этой истории заставляет запинаться, злиться и в отчаянии размахивать руками. Поэтому давайте я обращусь к основе человеческого общественного строя: к справедливости. Закрепляя её законодательными и моральными нормами, мы также высекаем свой культурный код. И мы, и наши потомки (с неизбежными девиациями), понимаем как должно быть — практически в любой ситуации опознаем правого и неправого. Без этого защитного инструмента человек беззащитен. Оказаться в ситуации, когда бортовая электроника отказала — страшнее, чем переживать штатную поломку.

Восточные тонкости

Сюжетные повороты «Заххока» показаны сквозь необычный политес. У каждого героя своя система ценностей. Пришибленный подросток, только входящий в жизнь (но уже с автоматом наперевес) — это одно. Беспощадный советский офицер, готовый одновременно спасать и убивать без сожалений — совершенно другое. Местный духовный лидер, бросивший мирскую жизнь, обреченный московский репортер, ветеринар из таджикского аула. Список можно продолжать, усиливая головокружение. Это настоящий калейдоскоп, в котором читателю будет очень неуютно.

Но ведь и литература — не зелёный ромашковый луг. Тут нужно испытывать дискомфорт и внутренне сопротивление. «Заххок», по-моему, добивается этого на нескольких уровнях. Он не только показывает людей в критических обстоятельствах (что, в общем-то, неизбежно), но и раскрывает судьбу архаичного общества, которое не может здраво переварить современность. В горах происходит не просто банальный переход от социализма к коммунизму, а неизвестная никому трансформация. Человеческие жизни при этом, ломают об колено. А у искорёженных частей мало шансов прижиться на сухом, каменистом грунте тамошних склонов.

Медведев очень ловко придумал книге антагониста. Заххок — имя древнего змеерукого царя из местных сказок-повестей. Тут он воплотился в бывшего партработника Зухуршо, который берет под контроль селение, где приютились Вера и её дети. На плечах новоиспеченный диктатор носит огромного змея Мора, а в планах — намерен отнять крестьянские земли ради выращивания мака и организации наркотрафика. Формально, Зухуршо — ставленник местного революционного режима. Режим этот, хоть и намерен восстановить справедливость, пока что прибегает к услугам беспринципных бандитов. И оказывается, что даже после их убийства ситуация не меняется.

Смерти одного проходимца недостаточно, чтобы остановить поглощающее все на своём пути зло и ожесточение. Об этом, в итоге, и рассказ. О людях и обстоятельствах, где побеждают вторые.

Spelling error report

The following text will be sent to our editors: