Пока на телевидении сменяют друг-друга амбициозные книжные адаптации, Букер перевел материал издания Vulture про литературные приемы, так хорошо прижившиеся в культовых шоу.


Последнее десятилетие не затихают постоянные споры о том, стало ли телевидение в своем роде «новым кинематографом». За этой оживленной дискуссией осталась незамеченной другая, более интересная тенденция: телевизионные сценаристы стали «совершать набеги» на литературу и активно использовать её художественные приёмы, что позволило сериалам вобрать в себя кое-что от литературы и кино и трансформироваться в нечто совершенно новое, но в сущности остаться сугубо телевизионным продуктом.

За гранью видимого

Закадровое повествование — самое очевидное заимствование. Приём сам по себе не новый — зрители видели его в «Успехе Доби Гиллис» (где герой ломает четвёртую стену, как в картинах «Выходной день Ферриса Бьюллера» и «Красавчик Алфи»), «Моей так называемой жизни», «Отчаянных домохозяйках» и «Задержке в развитии». В последнее время этой техникой пользуются более смело — и хотя изначально это задумывались лишь как дань уважения к литературному источнику, сейчас есть более чем достаточно оригинальных и тонко воплощённых примеров. Один из них — «Девственница Джейн», где повествование ведется от третьего лица и лукаво, как бы невзначай, осознает само себя как художественное средство.

«Карточный домик»

В «Карточном домике» от Netflix (адаптированном по одноименному роману Майкла Доббса) сценаристы разрушают четвертую стену (барьер между героями и зрителем — прим.ред), позволяя антигерою Фрэнку Андервуду помучать аудиторию монологами, достойным Шекспира. «История служанки» (адаптированная по роману Маргарет Этвуд) и «Mr. Robot» (снятый по оригинальному сценарию) строят закадровое повествование в стиле фильмов Мартина Скорсезе и Стэнли Кубрика.


Позволив следить за ходом мыслей главных персонажей, авторы создали провокационные истории, не только заставив зрителей подвергать сомнению отношение рассказчика к увиденному, но и задаваться вопросом — могут ли они доверять своим глазам и ушам.


В случае с «Девственницей Джейн» долгоиграющий спор о том можно ли доверять «рассказчику», по видимому, был разрешён в последнем из отснятых сезонов, давно намечавшейся смертью одного из героев. Тогда как, «Мистер Робот» выбил зрителя из колеи уже в конце первого сезона, показав что закадровый голос, который, как мы думали, отсылал нас к Кубрику или Скорсезе, на самом деле имеет куда больше родства с Финчером и его «Бойцовским клубом». Второй сезон повёл нас ещё дальше в глубь беспокойного сознания Эллиота Элдерсена, не раз заставляя задумываться что целый мир, за которым мы наблюдали на экране, и даже те моменты, которые Эллиот не мог видеть лично, все это было пропущено через чей-то нездоровый разум.

Разделяй и рассказывай

Соприкосновение телевидения и литературы не ограничиваются одним лишь закадровым повествованием. Стоит упомянуть про так полюбившееся сценаристам деление истории на главы. Каждому пункту истории отводится свой заголовок и вступительные титры. Данный художественный приём используется в «Странных делах», «Мастере не на все руки», «Уважаемых белых людях». В «Фарго» производства телеканала FX, чей продюсер Ной Хоули начинал как писатель, исполнена более сложная техника – художественное обрамление. Первые два сезона сериала-альманаха связал между собой Мартин Фриман, исполнитель главной роли в первом сезоне. Став носителем закадрового голоса во втором сезоне он признал, что всё увиденное зрителем в двух сезонах основано на книге о жестоких преступлениях, совершенных на Среднем Западе.

«Фарго»

Интригующим для зрителя представляется и приём с подачей истории с различных точек зрения. Художественная техника, в кино впервые представленная в «Расёмоне» Акивы Куросавы, на самом деле имеет вполне литературные истоки. Некоторые создатели современных сериалов не смогли обойти её стороной.

Например, сценарист и режиссёр шоу «Уважаемые белые люди» Джастин Симиэн делит свою историю на обособленные, похожие на самостоятельные рассказы, главы. Каждая из них, в свою очередь, не просто привязана к точке зрения конкретного персонажа, но и ставит его имя в заголовок, украшенный винтажным шрифтом 70-х годов. Все это время рассказчик Джанкарло Эспозито подготавливает для зрителя сцену и изредка вторгается в действие, чтобы поглумиться над другими персонажами.

Сериал «Американские боги», переосмысливший роман Нила Геймана, начался как история одного персонажа. Однако уже в четвертом эпизоде направленность шоу резко изменилась, чтобы показать один загадочный и знаковый момент с точки зрения персонажа, считавшегося мертвым.

Стиль — это всё

Но самым увлекательным среди всех изменений, пожалуй, является стремление сценаристов придавать своим работам уникальный, мгновенно узнаваемый стиль, по художественной силе не уступающий тому, который мы надеемся найти в любой сфере искусства. Это все актуальнее для сериалов любого рода: идут они полчаса или час, является ли их история цельной или построена как альманах, основан ли он на книге или пьесе.

«Твин Пикс»

Оглянитесь назад: в 90-х годах телевидение утомляло зрителя однообразным повествованием, производя похожие друг на друга шоу в промышленных масштабах. Зачастую разницы между тем, как ситкомы, фантастика, мыльные оперы и другие, рассказывали свои истории попросту не было. Ход событий разворачивался неспешно и линейно, персонажи изредка делали паузу, чтобы вслух обобщить нам то, что мы, собственно, только что видели. «Твин Пикс», «Сумеречная зона» «Полиция Майями» и прочие сериалы, заслужившие культовый статус, были редкими примерами шоу, имевшими свой неповторимый стиль в том же смысле, в котором это можно сказать о книгах или театральных постановках.

Золотая эпоха уже наступила

Сейчас все по-другому. Справедливо сказать, что единственная общая нить, которая связывает каждую серию и поддерживается на протяжении нескольких лет, создавая вокруг себя преданную аудиторию — это способность авторов представить свой уникальный стиль с первых серий, а затем совершенствовать его от эпизода к эпизоду, от сезона к сезону.

Вы можете почувствовать это волшебство, посмотрев ещё одну работу Ноя Хоули – адаптацию комикса «Легион», первый сезон которого недавно закончился. История о телекинетиках, разыгрывающаяся попеременно и в реальном мире, и в сознании могущественного мутанта. История, переданная через смесь литературных, кинематографических и театральных приемов, которая разворачивает перед зрителем целый каскад насыщенных и необузданных образов. Самым ярким моментом было пожалуй, сражение телепатов в седьмом эпизоде, которое обыграли как безмолвный фильм с субтитрами и кавером «Болеро» Мориса Равеля в качестве саундтрека.

«Американские боги»

«Американские боги» созданные Брайаном Фуллером («Ганнибал») и Майклом Грином («Короли») а так же «Лучше звоните Солу» за авторством Винса Гиллигана и Питера Гулда, в свою очередь, настолько же размеренны в своём темпе, насколько «Легион» неистов, позволяя сценам развертываться по пять – семь минут, прерываясь лишь случайным монтажом и вспышками насилия.

«Большая маленькая ложь» телеканала HBO, адаптированная Дэвидом Келли и Жаном-Марком Валле по роману Лиан Мориарти, погружает зрителя в жизнь прибрежного богатого сообщества, рассказывая историю группы матерей, загадочным образом связанных с убийством, смешивая множество художественных приемов: повествование от первого и третьего лица, «последовательный» и «рваный» монтаж, а так же беззвучные экшн-сцены, которые запоминаются зрителям как кошмары.


Сериальное телевидение по-прежнему остается очень молодой средой. От кинематографа его отделяет чуть более полувека, а от литературы и театра – сотни веков. Без всякого сомнения можно сказать, что за развитием этой среды в ближайшее время будет очень интересно следить.


Created with

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: