Сегодня 28 апреля, день независимых книжных магазинов. Я пишу вам из кафе, в котором можно купить книжки. Получается, поддерживаю праздник. Но разговор пойдет не о кафе или ритейле. Сейчас (наконец-то!) расскажу про литературу. 

Последние полторы недели я потратил на 300-страничное произведение. Вроде бы стыд, позор и улиточная скорость — а я доволен. Потому что читал Барнса. На Букмейте преступно быстро вышла его «Одна история» и у меня не было выбора. Нужно было читать. 

Потому что я люблю Барнса. Он остроумный, легкий, но однозначно не каррикатурный писатель, о каждом из героев которого можно сказать «узнаю себя». Не узнаю. Скорее с интересом наблюдаю. Вроде бы, усталые англичане с бритвенно острым навыком саморефлексии на меня не похожи.

Так вот, «Одна история». Она про жизнь и про сторителлинг — что, в общем, недалекие понятия. Окончательно заматерев как признанный классик, Барнс делает то, что позволяет статус. Он не плетет интриг, не «продает» книгу с первых же страниц детективными твистами. Даже название объясняется сходу.

История «Истории» (извините за издевательства над языком) уже звучала, по касательной, в других произведениях Барнса. Итак: 19-летний студент Пол приезжает на каникулы домой, в тихий и чопорный лондонский пригород, Деревню. Заняться решительно нечем — приятели далеко, до появления интернета десятилетия. Записавшись в теннисный клуб, Пол заводит роман с 48-летней женщиной, Сьюзен. 

Молодежь шестидесятых протестует против консерватизма разбитной музыкой, сексом и наркотиками. Пол подымает бунт в Деревне своими любовными похождениями. Роман, поделенный на три части, градиентный — яркие и легкие тона дебютных глав постепенно тускнеют. В конце — беспросветная серость.

Знакомство со Сьюзен оказывается для Пола определяющим. Этот роман — его история. Она живет со злым мужем, с которым не занимается любовью уже много лет, но от которого воспитала от него двух взрослых дочерей. Он — зеленый, юный и неопытный. Вместе они пронзительно наивны и, конечно, мечтательны.

Барнс не щадит читателя: с первых страниц не покидает ощущение тревоги за такую пару. Я ощущал себя неизбежным болельщиком: хотелось, чтобы все сложилось по какому-то «французскому» сценарию. В моей терминологии это так — после зашедшего в тупик романа взрослая женщина с легкой грустью отпускает в мир своего возлюбленного. Но было понимание — если я читаю Барнса, то просто так не отделаешься. Кстати, обманчиво так часто вставлять в описание производные от «любви». Ккнига про течение жизни. 

Жизнь редко идет по беззаботному сценарию. Так и у Пола — во второй части романа он и Сьюзен переезжают в Лондон, где все затягивается тучами. Барнс, при этом, выписывает фигуры высшего пилотажа: он меняет лицо повествования. Легкое, студенчески-влюбленное «я» становится более отягощенным «ты». Да и как иначе, если обстоятельства подталкивают. С мужем Сьюзен не разводится, зато начинает саморазрушаться. Каким именно образом, я говорить, конечно, не стану.

Пол взрослеет быстрее сверстников. Но все еще держит браваду протеста — он, выращенный в тепличной Деревне, оказался большим нон-комформистом, чем бунтующие сверстники. Он борется и переживает Проблему. В молодости это кажется большим достижением.

Барнс достаточно тактичен, чтобы ни над чем не смеяться. Его юмор — это грустные воспоминания, это область несбыточного, осмысление жизни задним числом. Поэтому читать «Одну историю» приятно не торопяся. В 300 страниц вписана целая биография. Студент становится остепенившися одиночкой.

Роман со Сьюзен вынужденно заканчивается — ее окончательно поглотил порок. Бороться бессмысленно. Но история продолжается и без любовных событий. В третьей части автор вновь переключает фокус: теперь в тексте фигурирует остстраненный «он». И он очень много размышляет. Его жизнь идет своим чередом, но Барнс не выпускает персонажа из траектории той самой одной истории, главенство которой заявил в начале. В какой-то момент эта книга напоминает моноспекталь — второстепенные герои смахивают на декорации. Это кажется эгоистичным приемом, пока не задумаешься — ну а в жизни разве нет такого ощущения? Вот я, вот моя история, а мир пусть переставляет манекены на сцене.

Барнс не стеняется размышлять от любого из лиц своего героя. И «я» (к которому все в итоге возвращается), и «ты, и «он» — им всем есть, что сказать. Мне даже кажется, что получается монолог. Взглянуть хотя бы на такую цитату: «Кто же виноват? Кажется, это вопрос для посторонних».

И хотя читатель в этой интимной, эссейной книге, конечно, посторонний — это не клеймо. Наоборот, такую роль принять значительно легче. У текста поразительный уровень идейной плотности: Барнс умеет излагать человеческие размышления так, чтобы они не выглядели симуляцией. Это настоящие, неподдельные диллемы: о взрослении, принятии ответственности, любви, слабостях. Такой пафосный набор я готов переварить не у каждого писателя. Здесь проблемы с восприятием не возникает. Оттого и такие длительные сроки: с «Одной историей» лучше не торопиться.

Я не знаю, какие делать выводы, поэтому разрушу недосказанность этого обзора. Вообще-то мне хотелось рассказать, что это грустная книга. В конце хочется плакать. Потом утереться, придти в чувства и, уходя из нарратива Пола и Сьюзен, напоследок скромно им кивнуть — в знак признательности.

«Одна история»
9
Читать

Spelling error report

The following text will be sent to our editors: