Издание The Atlantic обратило внимание на картины, визуальный стиль и социальное предназначение которых повторяло современный Instagram. Приводим полный перевод материала про ведуты — грандиозные полотна, которыми так гордились путешественники.


В 1700-х гг. крайне реалистичные пейзажи под названием ведуты служили европейским путешественникам доказательством их поездок по экзотическим местам.

Словно мантра, фраза «должны быть фотографии, или ничего не было» точно передает дух современности века интернета. Но настроение, скрытое в этой фразе, предшествовало появлению смартфонов, Snapchat, селфи-палок примерно на 275 лет. Новая выставка в музее Гетти в Лос-Анджелесе под названием «Глазами очевидцев: запечатленная история Европы 18-го века» посвящена феномену Эпохи Просвещения — ведутам, или картинам видовой живописи, изумительно детализированным городским пейзажам Венеции, Рима, Парижа и других мест, привлекающих путешественников.

Сувениры исторического значения

Эти полотна часто коллекционировались и представляли собой роскошные сувениры, изобразительные порталы, которые впоследствии могли перенести путешественника (и друзей, оставшихся дома) в то далекое место и время, изображенное на картине. Их строгая перспектива сама вела к английским паркам, неоклассическим сводчатым галереям и каналам, протянувшимся вдоль палаццо.

Но ведуты были чем-то бóльшим, чем величественные открытки, утверждает куратор музея Петер Бьёрн Кербер в своем роскошном каталоге выставки.

Они также служили доказательством того, что человек лично встретился с культурными и архитектурными чудесами западной цивилизации, — то есть были чем-то вроде прото-Instagram.

На многих ведутах присутствовали изображения путешественника или дипломата, заказавшего полотно. Другие картины изображали событие, которые путешественник наблюдал, начиная с королевских свадеб и заканчивая вулканическими извержениями. Даже будучи в тени происходящего, фигуры на таких картинах были узнаваемы благодаря деталям одежды или местоположению, слегка увеличенные в масштабе или выделенные грамотно направленным лучом света.

Художники прикладывали огромные усилия, чтобы придать ведутам иллюзию аутентичности, как через фотореализм, так и через умение перемещать наблюдателей в плоскость самого действа.

Зритель не просто незаметно смотрит со стороны на происходящее, но и как будто сам является активным участником истории в процессе её создания.

На одной картине, как отмечает Кербер, Венецианский живописец Каналетто применяет перспективу, которую можно было увидеть лишь с лодки посреди оживленного канала, таким образом помещая зрителя буквально в самую гущу событий. Римский живописец Паоло Панини часто добавлял автопортрет в свои ведуты – дополнительный штрих, подтверждающий точность его работ.

Эффект присутствия

Визуальные подсказки создают ощущение времени и места: заходящее солнце, развевающиеся флаги, тянущиеся в небо клочья дыма от салюта из только что выстрелившей пушки. Кербер отмечает, что на картине Панини 1747 года, изображающей многолюдный концерт с исполнением кантаты в Театре Аргентины, можно даже различить, какой музыкальный отрывок исполняется, глядя на положение музыкантов: ударники в позе для сильной доли, трубачи наготове.

Джованни Паоло Панини, «Музыкальное представление в Театре Аргентины в честь свадьбы Дофина», 1747 г. (Большой Дворец, Париж)

Иностранные послы в Италии стали первыми, кто воспользовался потенциалом нового стиля ведуты в создании имиджа. По традиции послы совершали свой церемониальный въезд в принимающие их города в процессии экипажей — или, в случае Венеции, гондол, — специально приобретенных или сконструированных для этих целей.

Всё делалось настолько скрупулёзно, что подобный церемониальный въезд мог длиться целый год и даже больше после непосредственного прибытия самого посла, отмечает Кербер. Принимая во внимание такую тщательную подготовку, можно понять, почему дипломаты хотели запечатлеть подобные поворотные точки в карьере на холсте, одновременно укрепляя свою репутацию как дома, так и за рубежом.

Но жанр также изображал и пышные фестивали и представления, характеризовавшие городскую жизнь VXIII века, превращая эти мимолётные развлечения в долговечное искусство.

Также как цифровая фотография и социальные медиа побудили многих людей проявить себя там, где дело касается подачи еды, контуринга, оформления интерьера, так и популярность жанра ведуты увековечивала порочный круг соперничающих между собой торжеств.

Роскошные светские развлечения могли представлять собой запуск воздушных шаров, бьющие вином фонтаны, временные постройки храмов или триумфальных арок, выполнявших роль площадок для запуска фейерверков. Художники нашли способы запечатлеть (и даже улучшить) самые грандиозные зрелища, которые только могли предложить европейские столицы.

Реальность, которой не было

Ведуты в то время являлись эквивалентом той гиперболы, что присутствовала в восторженных письмах и изданных описаниях событий, которые они отражали. Например, путешествующая по всему миру леди Мэри Уортли Монтэгю описывала Венецианскую регату 1740 года как «поразительное зрелище, коих не бывало со времён галеры Клеопатры»; так она написала своему мужу в подробном письме, которое впоследствии должно было обойти всех их друзей. Как тогда, так и сейчас, целью было вызвать как можно больше зависти.

«Венеция: праздник Святого Роха», Каналетто, 1735 г. (Национальная галерея, Лондон)

Венеция — со своей характерной топографией, живописными карнавалами и регатами, а также постоянным наплывом туристов и сановников — была буквально создана для написания ведут.

Изображения необычных католических обрядов, например, процессии в Страстную пятницу, были особенно экзотичны и интересны путешественникам-протестантам из Северной Европы. В честь самых прославленных гостей Венеции устраивалась погоня за быками на площади Святого Марка. Представьте мчащихся быков в Памплоне с добавлением таких отвлекающих деталей, как охотничьи собаки, изысканные костюмы, оркестр и акробаты, спускающиеся с вершины Кампанилы. Это был тот тип чрезмерной феерии, которую нужно было увидеть, чтобы поверить в неё, и живописцы полотен ведут разбогатели на этом уникальном бренде FOMO (страх что-то упустить) XVIII века.

Фокус на людей

Однако в основе любого зрелища лежало простое удовольствие наблюдения за людьми. Ведуты наполнены тысячами участников: публика могла представлять собой пёстрое собрание из школьников, дам в кринолиновых юбках, торговцев, монахов, извозчиков, нищих, солдат и гондольеров. Художники также вкрапляли забавные эпизоды, например, элегантного джентльмена, пытающегося выразить почтение таинству причастия во время процессии со Святыми Дарами и при этом не коснуться земли своими обтянутыми шёлком коленями; или пару собак, обнюхивающих друг друга на переднем плане торжественного приёма у посла.

Уровень детализации и повествовательной изощренности в ведутах стоит пристального изучения; без преувеличения можно сказать, что эти полотна можно разглядывать часами.

Но фотографическое исполнение ведут скрывает тот факт, что художники редко стремились к натурализму #безфильтра, а напротив, приукрашивали изображения для визуального и политического эффекта. На одном из полотен Гранд-Канал делает поворот на 180 градусов, чтобы уместить на картине как можно больше архитектурных достопримечательностей. Художники зачастую преувеличивали (или преуменьшали) физическую реальность ради политической выгоды.

На другой картине, изображающей дипломатический приём, художник Панини, удвоив количество пилястр, прибавил архитектурного величия зданию, которое он (или его покровитель), по-видимому, посчитал слишком невзрачным. На другой картине, напротив, Панини беззастенчиво уменьшил монументальный фасад самого известного здания Рима – базилики Святого Петра, чтобы сделать фигуру своего покровителя, подъезжающего к церкви верхом на коне, более внушительной.

Наследие исторического Instagram

Для приукрашенных изобразительных и письменных свидетельств было довольно типично оттенять само событие. Придворный двора Морепа с сарказмом отмечал: «Празднования никогда не бывают такими прекрасными, какими они выглядят на бумаге», — идея, нашедшая отголосок в сегодняшнем меме «Instagram vs. Real Life».

«Регата на Гранд-Канале в честь Фредерика IV, Короля Дании», Лука Карлеварис, 1711 г. (Музей Гетти)

По иронии судьбы многие из якобы «мимолетных» сцен полотен ведут, оставленных художниками для потомков, существуют до сих пор. Созданное Джузеппе Дзокки в 1739 году изображение Сиенского Палио с легкостью угадывается в недавнем эпизоде с лошадиными скачками одного из фильмов о Джеймсе Бонде; и обстановка, и само состязание остались более или менее нетронутыми и по сей день.

Современная Венеция скорее переполнена круизными кораблями, нежели церемониальными баржами, но созданное доном Оксфорда Джозефом Спенсом в 1741 году описание Площади Святого Марка как места, многолюдного настолько, что оно выглядело «будто вымощенным головами», найдет отклик у любого, кто там недавно бывал.

Из-за характерного свойства увековечивать изображенные события полотна ведут, как правило, обретали приют очень далеко от тех знаковых мест, которые изображались на них с такой точностью. Выставка музея Гетти (которая осенью переместится в Институт Искусства Миннеаполиса и оттуда отправится в Музей Искусства Кливленда) объединяет полотна из далеких музеев, замков и загородных особняков.

У многих кураторов в коллекции есть пара работ Каналетто или Карлевариса, но возможность увидеть десятки таких работ, выставленных вместе, – то, что никогда раньше не пытались осуществить, отчасти по причине трудностей транспортировки, — служит убедительным доказательством того, что даже в эпоху до Instagram люди находили способы оставлять свой след в современной им истории и манипулировать ею в своих интересах.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: